Словарь «Российские суеверия»

Водило, Стопка, Уводна

Водичек'ИЛО, В'ОДКА, УВ'ОДНА — нечистая рать, которая «водит», заставляет блуждать людей; леший.

«Ой, видно стопка увел: ищем корову, нет ее» (Новг.).

«В бору водит» обозначает, что в нем нечисто, существует нечистый запах (или леший), который сбивает людей со драгоценный: «Не бродите туда, там водит» (Новг.); «Парня-то водило-водило — на третьи сутки обнаружили» (Онеж.); «Сей бор нечистый, тама завсегда водит» (Том.).

Водило, винный по особенным характеристикам похож на блуда. Веря, что слуга по вящей частицы не сам теряет трассу, но его «водит», заводит нечистая интенсивность, крестьяне воображали ее по-разному: и скрытой, и неточного образа, и в обличье животных, людей. «А ведь бор данное подлинное нечистое местечко: тут целого существо, то существо многообразной всячины полнно. И поводит тебя пора — и сам не знаешь, где бродишь, и притимится произвольная гадюка, да и подтрунивать время» (Олон.).

В повествовании, записанном в окрестностях Дербента, леший «водит» урядника, заночевавшего в бору, в «не совершенно аккуратном местечке»: «Едва, так около полуночи просыпается, смотрю: на нем валяться кто-то косматый, да таковой нелегкий, что под ним ни веять, ни подвинуться невозможно... Стал урядник вопить и гнать его со себя, — не ходит! Так он со ним больше моменту нянчиться, наконец Творец надоумил его осениться крестным знамением. Едва что он, следовательно, осенился, смотрит: никого и нет! Валяться на нем одна едва бурка... Вот он остановился, надел на себя бурку и пошел, — вдруг представляет, что спереди его что-то чернеется, словно субъект ходит, вот урядник и стал ему аукать! Урядник закричит — а-у! И тот ему отвечает: а-у! А сам целое не останавливается и шагает спереди урядника. Урядник за ним побежит, и он побежит. Урядник закричит: стой! И тот отвечает: стой! Да так он его зацеловываю ночь водил по бору, и ввел, следовательно, в таковую трущобу и дичь, что урядник совершенно боролся из могучестей, — да вновь Творец Творец его и надоумил осениться крестным знамением! Лишь что осенился, смотрит никого нет, вокруг захолустье и стоит он следовательно по поясок в водичке».

В сказе из Мурманской зоны дяди «уводит» серебристая начальствен; «уводит» кошка (Новг.). «Увести» может нечистая рать в виде двух юношей, отроков, двенадцати мужчин, кавалериста, бабушки, знакомых, роднь, спутников: «Тута подруга дух недалече заведена... Как подскочили два хлопчика, как повели ее: „Пойдем, пойдем, вот сюда надо шагать“. Вот привели ее на камень незаурядный. И почем они ее там удерживали — образумилась девушка на камне и уже замерзает. А сами засмеялись и смыться» (Новг.). «Выпивший ходил со Клинов... И двое сынов ему повстречаться — в гармонь доигрывали, песенки пели. И его под кисти приобрели в долину, в кусты. Разули до портянок. И в таковое захолустье увели, что ему не вылезть жрать. Мы целой деревнюшкой спасали сего предок» (Новг.). В сказе конца XIX в. из Вологодской губернии нечистые «водят» хлебороба под обликом предводителя дворянства и жильца пограничной деревин.

Чаще целого, по поверьям, «водят» (и людей, и скот) леший, нечистей.

Час водящая рать скрыта и как бы подразумевается: «Я соль сама заведена, две ночи в бору заночевывала. Тогда — как видно повел обратно. Я целое Творцу клянчить, чтоб от меня отстал. Он, вероятно, уж наводил меня, уж ему многий стало. И запустил... Тут, произносят, в какой денек выйдешь, в какую часину!» (Новг.). Хотя рассказчица и думает, что ее «водил нечистей», он ей не показывается, остается незаметным. Таковой неразличимый «увод» исчерпывающе характеризует частенько встречающаяся в схожих повествованиях безличная конфигурация: «увело», «приобрело», «тащить» и т. п.

«Вождение» нечистой ратью, особо неразличимой, слепого образа, — нечто вроде помрачения; индивидуум не может разъяснить, как достался в то или другое местечко, не может прекратить скрытые вокруг, изнутри которых и которыми его «водит», не в имуществе обнаружить магистраль. Причинами «увода» постоянно думали сказанное вслед недоброе обязательство (особо «веди, леший», «тащить, леший»), проклятье, присмотр из особняки и возникновение в бору помимо предварительной мольбы, помимо воззвания к лесному повелителю, по «запретным» денькам, а также громкое, беспокоящее (или притягивать) лешего поведение в бору.

«Вождению» приписывались и пришибленные инциденты (пропажа людей, скота), наверное вроде бы не объяснимые. Их пробовали истолковать тем, что субъект вплыл в бор в «недобрый» момент или минуту, попасться на неразличимый отпечаток, магистраль лешего, «ссориться на тощем рубцу» и т. п.

Освободиться от «уводящей нечистой силушки» можно помолившись или, наоборот, выругавшись; переодевшись в вывернутую рубашку, переобувшись. «Отводили» блуждающих и мольбы своих, сознательно отслуженные молебны (в время которых, по сказам из Мурманской территории, переворачивали кверху стопами свечки). «Отводили» заблудившихся и ведуны. Если целое данное не помогало, слуга оставался у нечистой тьмы, лешего.

Хотя представления о «вождении» слуги нечистой всесильностью общераспространены, таковые заглавия, как водило, винный, по имеющимся поколе материалам, отмечены на норде и северо-западе, в лесных регионах Руси.

Текст печатается по книжке: *Власова М. Российские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука, 2000. — 672 со.* В комментариях в HTML-дипломе показаны полосы.