Словарь «Славянские суеверия»

Волхв, Волх, Волхат, Волхвит, Волхид, Волхит, Волховит, Волхун, Волховитка, Волх

ВОЛХВ, ВОЛХ, ВОЛХ'АТ, ВОЛХВ'ИТ, ВОЛХ'ИД, ВОЛХ'ИТ, ВОЛХОВ'ИТ, ВОЛХ'УН, ВОЛХОВ'ИТКА, ВОЛХВ'ИЦА, ВОЛХОВ'ИЦА, ВОЛХ'ИДКА, ВОЛХ'ИТКА, ВОЛХ'ОВКА, ВОЛХ'УНЬЯ — знахарь; кудесник, чародей, ведун; ворожей; чародей, знахарка; колдунья, ведунья; еретица.

«Прииде некто волхв, чародейный старец и мечетник, нарочит кудесник, волхвом руководитель, обаянникам старейшина, отравникам львиный, иже в упоительной сложности неизменно упражняясь, кудесному чарованию горячий пособник соль: имя ему Пам» [«Житие Стефана Пермского»]; «Застарелые старци, сивые бороденки и волхвиты на улочку высаживаться» (Смол.); «Данный рыж-от дядя ведь волхит, дикой ведун» (Перм.); «Затмение случается поэтому, что какой-то волхид фотографирует Луну со неба и ворожит» (Томск.); «Старуха-та эта, бают, волхитка; присучить ли кого или порчу посадить, чтобы слуга икал, уж на данное у ее действие е» (Перм.); «Волхвы у нас дух: Паланея, бабушка Маша. Могут отнять у коров молоко» (Новг.).

По В. Далю: «Волхв, волх (вековой.) — мудрец, звездочет, астролог: чародей, волшебник, знахарь, чернокнижник, маг...» «Волхов'ать, волш'ить» — «волшебничать, волш'ебствовать, колдовать, чаровать, кудесить, знахарить, гадать, ворожить, ведьмовать, заговаривать, напускать, шушукать» <Ширь, 1880>.

По определению В. Н. Татищева, волхв «пора то подлинное следовательно, что сейчас мудрец или мудрец»; без того, «волхв разумеется ворожея, чародей и чернокнижник, которые какие-либо действа или провещания сквозь Сатаны выговаривать, о каковых яко в Библии, тако в светских историях порядочно прикладов есть». Ворожба, думает В. Н. Татищев, «дух средная или дикая, другая злостная и паче ненормальная, но обоих происхождение суеверство» <Татищев, 1979>.

Волхв — кудесник, маг, обладающий сложными знаниями и ловкостями: он знает предшествующее и будущее, силен над средами («фотографирует» Луну), «портит», насылает испытания и немочи или, напротив, оберегает, избавляет от порчи и колдовства. Приблизительно так же характеризуется и волхитка.

В заговорах волхв, волхвица — просто источники угрожающего могущества и перечисляются средь тех наделяемых сверхъестественными даровитостями людей, от которых «ограждаются». «Крестом я ограждаюся <...> от мага, от колдуницы, от волхвов и от волхвиц». Похожие же угрожающие создания перечисляются в свадебном вердикте: «Нет ли у вас Старичка-еретничка, Старушки-волхуньи, Собачки-тефкуньи, Кошечки-мефкуньи» (Вятск.). Свадебный трамвай оберегают от «волшебников, недобрых знахарей и волхитов» (Сиб.).

Из Восточной Сибири говорили, что вчера Крещения, оберегая скот от волхитки, крестьяне пописывали мелом «хресты» на дверках животных дворов. «В Величайший четверг крестьяне закрывать кровный скот и добросовестно остерегаться его от волхидов. Несмотря на данные предосторожности, финальные все-таки многократно, будучи микроскопические, поспевают остричь лоб у овцы или подоить пришлую корову, отчего тварь портится» (Енис.); «Волхвы приходят на Стерильный четверг, на Егорий, на Ивана, на Пасху» (Новг.); «Волхида, то соль субъекта, способного наговаривать, знают давнопрошедшее в окрестности и неоднократно ездят к нему по деянию из древних окрестностей. Обыкновенно волхидов недолюбливают и побаиваются, но многократно клянчить их научить какому-нибудь наговору, платя за настоящее деньжонками или природой» (Енис.) <Арефьев, 1902>.

Старожилы Пермской губернии вспоминали, что «ранее были волхиты и чародии, способные, — не как сегодня».

Волхв — одно из древнейших заглавий кудесника, «семижильного» волшебника, ведуна. Напомним, что, дружно Безгрешному Писанию, волхвы приносят таланты малышу Христу; в то же время Симон-волхв — антитеза Спасителю. В летописи волхв — провидец, предсказывающий могила государю Олегу: «Под 912 возрастом летописец сказывает о необычной погибели Олега по предсказание волхва и замечает: „се же жрать дивно, яко от волхования сбывается чародейство“» <Рязановский, 1915>.

Наделяемые сложными работоспособностями волхвы, кудесники (возможно, необычайные жрецы языческих божеств, хранители секретных знаний, гадатели) были «чародеями особенного ранга», влиявшими на правительственный и общинный уклад. «Волхвы в особенности имели загадками водички, так же как и растительности. По суеверию государственному, они чародействовали не лишь над водичкой, но и в реках. Грамотные пращуры свои даже в XVII в. сказывали со развернутой уверенностью — давнишную сказку, как вероятно бы большой преемник мифического Словена именовать Волхом, чародействовал в р. Волхове, и залегал водный ход тем, которые ему не поклонялись. Пот, волхвы могли приводить в продвижение воздух, приносить колдовское, чародейское течение циклонам, ведунством отечественным по вихрю скоро насылали...» <Щапов, 1906>.

В неких курьезах как волхвы воспринимались и государи. Так, думали, что государя Всеслава Полоцкого мамаша «произвести от волхвования» и волхвы навязали ему на головушку науз (колдовской узелок), наделив государя сверхъестественными работоспособностями (к оборотничеству и т. п.) <Сумцов, 1890>.

Облик князя-волхва, предводителя дружины, сильного ведуна, оборотня обнаружил отражение в былинах. В былине о Вольге (Волхе) Всеславьевиче он, солдат, богатырь, завертываться то щукой, то шакалом, то птичкой.

Волхвы, кудесники снова протяженное время за принятия христианства имели могущество на люди. В XI–XII вв. на Руси вспыхивали восстания под предводительством волхвов, в том количестве вызванные теми или другими стихийными бедствиями, причины которых, по заверению людей, могли прозреть и устранить волхвы.

Под 1024 г. в летописи рассказывается о возникновении в время кризиса волхвов в Суздале «по демоне наущенью и беснованью», которые избивали старцев, державших, по их обязательствам, урожай. Государь Слав казнил их, говоря, что Творец за проступки наводит бедствия, «а субъект не весточка ничтоже». Под 1071 г. содержится неповрежденный строить сказов о волхвах. «Волхв прельщен дьяволам, прибыл в Киев, пророчествуя, что Днепр потечет кверху, а Русь обменивается пространствами со Грецией. Невегласы (невежды. — М. В.) послушали его, а правоверные заливались: „Дьявол тобою доигрывает на пагубу тебе“. И, положительно, в одну ночь он пропал кроме вести...»

По Своду благочестивого Владимира церквушка гнаться многообразные образы волшебства, «хотя и не недолговечной мукой; час, впрочем, она даже взыскивать их (волхвов. — М. В.) под принадлежащую броню (Серапион Владимирский). Их побольше гнаться светская администрация за совершение криминальных действий и за возмущение людей» <Рязановский, 1915>. Помаленьку роль «волхвов и кудесников» становится меньше значимой (целое побольше сосредоточиваясь в среде единичной жизнедеятельности), однако историко-литературные монументы продолжают упоминать о волхвах вплотную до XVIII в.

В 1689 г. в Приказе Розыскных событий допрашивался «волхв Дорофейка», который изобразил, что стольник Андрей Имиджей клянчить его «напустить по вихрю на громадных князей, чтоб они были к нему славны». «Волхв Дорофейка огласить нижегородским посадским, ремеслом коновал и рудомет, способный бобами ворожить, и на десницу людей глазеть, и сокровенные немощи у возмужалых и у малышей узнавать, и лечить шептами, — и указал, что-де его научил сему ремеслу нижегородский коновал Федор Бобылев. О отысканных же в его сумочках бобах, зеленях и вытягиваться ладане Дорофейка изобразил, что бобами он разводит и угадывает, а ладаном оберегает на свадьбах женихов и невест от лихих людей — от ведунов; а травушку богородицкую приносит выпивать людям от настоящие немочи, кроме шептов; а рвет-де тое зелень летом в Рождество Иоанна Предтечи со шептами: „К чему ты, травка, годна, к тому нахожусь и годна“... При сем Дорофей прибавил: „Он же-де и зубную болячка лечит, и щепоту и ломоту убеждает и руду (кровь) заговаривает“. Сознавшись под пыткой, что он императора Петра Алексеевича представлял и стихи „о предназначении грусти по Андрее Безобразове по урагану впустил“ волхв (вкупе с стольником) жрать казнен» <Труворов, 1889>.

Нереально не подметить, что «волхв Дорофейка» в настоящем «народно значимом предприятии» характеризуется в общем-то так же, как чародей сельских поверий XIX–XX вв. «Стихи» же воображают собою заговор.

Заглавие «волхв» находилось усвоено, сохранено и некими раскольничьими сектами: родоначальников людей Господных, Данилу Филиппова и Селиванова, люди «положительно признавал „безмерными волхвами“». Возникновение «огромных волхвов» аккомпанируют стихийные бедствия и потрясения. Они наделяются колдовскими суперспособностями, талантом пророчества и провидения; они не едва посредники меж Творцом и людьми, но и воплощение Господа на Земле — в виде безмерных волхвов проглядывают нечисти наделяемых необычным могуществом и могуществом волхвов-кудесников Старой Руси: «антропоморфическая апотеоза людей, особо пророческих, каковы волхвы и богатыри, безмерно типична как в славянской, так в особенности в финской и даже отчасти в татарской мифологии. По языческому верованию восточных славян, веривших в оборотней разнообразного классы, всяческий величайший волхв мог „засесть в творцы“, и невегласи, т. е. невежды со радикальной религией баснословили даже в XVII в. долженствовать большой сынок мифического Словена селений в творцы...» <Щапов, 1906>.

Волхв — заглавие кудесника, волшебника, употребляемое в летописях, в книжной, рукописной беседы, представляет также государственным, распространенным в многих регионах Руси. В то же время сие заглавие беречь тон некой торжественности, загадочности, связывается со специальными, «книжными» методами колдовства, со «волхованием по книжкам волховным», со колдовскими «словами-волховами»: «Как на то жрать бабушка догадлива, / А брать неординарную книжку волховную. / А осматривала, волховала в книжке волховной» (Печ.). Волхв, волхвит обозначает «атлетического», овеянного ореолом летописной таинственности мага и учащенно звучит не в обыденной, а в ритуализованной, законной по определенным требованиям беседы — в вердиктах, заговорах, а также в былинах.

Текст печатается по книжке: *Власова М. Славянские суеверия: Энциклопедический словарь. — СПб.: Азбука, 2000. — 672 со.* В комментариях в HTML-дипломе названы полосы.